Если отец не принесет ее в жертву тут же, на алтаре, решила Ариадна, народ разорвет ее в клочья. Руки ее, протянутые к богу, опустились и в отчаянии сжались под едва выступающей грудью. Слезы заструились по щекам, размывая угольную краску на глазах. Она не готова к близости с мужчиной — но это было бы лучше, чем оказаться отвергнутой.

— Я не незрелая, — прорыдала она. — Месячные уже пришли ко мне. Я готова к замужеству. Не отвергай меня, господин мой. Люди разорвут меня за то, что я не угодна тебе...

— Разорвут тебя...

Что-то мелькнуло в его глазах — понимание подобного безумия? Ужас? Ариадна задрожала, вспомнив рассказы о зимнем обряде — не о храмовом, а о том, что проводится в горных лесах: говорят, приверженцы Диониса тогда теряют разум и зубами и руками рвут на части всех встречных, людей и животных. Когда бог не появлялся в святилище — не вел ли он тогда своих ревнителей? На миг забыв дышать, Ариадна вдруг шагнула вперед, к алтарю, и легла рядом с богом.

— Не плачь, дитя, — проговорил он, ласково обнимая ее за плечи и привлекая к себе. — Я не причиню тебе зла. Ты угодна мне. Но те, кто избрал столь неподходящий дар...

Облегчение придало ей храбрости, чтобы поднять на него взгляд. Дионис снова смотрел на толпу. Его глаза были сини и чисты, они будто выцвели, стали прозрачными и твердыми, как драгоценные камни, — безжалостными и безумными. И в них Ариадна Увидела — но не глазами — отца и мать, брата и придворных: утративших разум, рвущих друг друга, покрытых кровью...

Она не в силах была видеть это, — но не могла и отвернуться. От страха ей сделалось дурно. Сердце ее, казалось, вот-вот разорвется, и Ариадне было так больно, что она поникла возле Диониса. Он опустил взгляд — и видение хаоса истаяло. Вместо этого она Видела, как покровы вокруг ее сердца раскрываются, словно лепестки небывалого цветка. В центре их билось сердце, и вместе с ним пульсировал цветок — и вот от него к Дионису заструились тонкие, чуть колышущиеся нити серебристого тумана. Они коснулись его — и Ариадна глубоко вздохнула: она поняла, что знает и чувствует бог.