Когда он вновь повернулся к ней, она все еще не сводила с него глаз, и тогда он спросил:

— Ты боишься? Я сказал, что не трону тебя.

— Ты прекрасен, — отвечала она. — Я не боюсь. Я твоя жрица. Ты мой бог. Ты не причинишь мне зла.

Ариадна не знала, что прочел он на ее лице, но выглядел он довольным, ведь она сказала правду. Как видно, именно это и нужно было сказать богу, потому что он, улыбаясь, приблизился к ней.

— Позволь помочь тебе, — предложил он.

— Разве уместно богу прислуживать своей служительнице? — тревожно спросила она.

Он лишь рассмеялся — и она покорно опустила руки и позволила ему распустить шнуровку корсажа, а потом — завязки на поясе и юбке. Тяжелое одеяние упало кучей, и она переступила через нее, вывернулась из корсажа и бесцеремонно швырнула его поверх всего остального. Ей и в голову не пришло, когда она взяла бога за руку и повлекла его к алтарю, вспомнить о своих страхах — она ни чуточки теперь не боялась.

— Ляжем? — спросила она.

— Почему бы и нет? — Он ухмыльнулся и добавил: — Ты сверху. Я раздавлю тебя, как виноградинку, если лягу поверх.

Она покачала головой.

— Нет. Над теми, кто позволяет женам быть сверху, смеются по углам, а бог должен взрыхлить землю. — Дионис хотел было возмутиться — и тогда она обвила руками его шею и чмокнула в щеку. — Ты не причинишь мне вреда. Обопрешься на руки, и мы встанем сразу же, как ты развеешь тьму.

Он кивнул, соглашаясь, и Ариадна улеглась на холодный камень. Дионис встал на колени подле нее, потом устроился поверх, и ей подумалось — как бы она испугалась, если бы он просто овладел ею. Теперь же тот краткий миг, когда она ощутила его тело, наполнил ее теплой радостью, и она удержала бы его, если бы не боялась прогневить. Она обхватила его — на миг, когда внезапный шум оглушил ее, — но тут же разжала руки, сообразив, что Дионис убрал завесу не только тьмы, но и молчания. Он сразу поднялся, а толпа внизу ревела в восторге и упоении. Дионис протянул руку и помог Ариадне встать.