— ТимОчка, — сказала Прокофьевна слабым голосом, — ты бы еще радио-то посмотрел. Измучилась я… голову раскололо… А Яшка, мошенник, так дома и не ночевал. Уж сделай, как было. Бог с ним, и с громом-то…

— Сходи, Тима, как же… Надо как следует сделать. Гы что же это, а? — сказала мама.

— Конечно… я сделаю… — бормотал Утенок, пытаясь запить молоком застрявший в горле кусок. — Почему не сделать… Там катушка… Я сейчас…

Он вылез из-за стола и поплелся следом за Прокофьевной.

На этот раз Утенок провозился над ее репродуктором много дольше, чем вчера, а когда кончил, на столе остались проволочки, куски изолятора и мелкие железки.

— А энти-то?… — подозрительно указала на них бабушка. — Энти-то куда?

— Никуда… — смутился мастер, шмыгнув носом. — Ненужное… Сейчас заговорит нормально.

Но радио не заговорило совсем. И бабушка молчала. Утенок сказал, весь красный:

— Катушка перегорела… И напряжение… Не дает эффекта… Надо бы выдержку…

Тут он вспомнил, что «выдержка» бывает в фотографии, и умолк…

— Знаете что, — вдруг нашелся Утенок. — Я, бабушка, возьму его домой. Там в катушке надо обмотку менять… Я сегодня и принесу… Ладно, бабушка?..

— Бери! — безнадежно махнула рукой Прокофьевна. — Батюшка ты моя радио… Было бы мне к монтеру…

Утенок с репродуктором под мышкой выскочил от Прокофьевны.

Через несколько минут, сжимая в кулаке жестяную коробочку с деньгами на «конструктор», Утенок бежал к магазину «Радиотовары»…

…Потом он снова пришел к Прокофьевне и принес репродуктор:

— Готово, бабушка. А вы боялись. Смотрите, как стало.

Включил. Радио заговорило громко и чисто.

— Голубчик ты мой! — даже прослезилась бабушка. — Какой же ты мастер-то — не знала…