— Да, это я, — отвечал он, сохраняя невозмутимое спокойствие патриарха. — Вот она, наша группка избранных, что явилась на встречу с вами. Суль… Дида… Хейке… Странник… Ульвхедин… Шира и Map. И Линде-Лу, личный помощник Натаниеля.

— А… мой? — спросила Тува, все тем же воинственным тоном, приготовившись к отчаянной обороне.

— Ганд скоро придет. Просто ему требуется больше времени.

— А Имре не придет?

— Нет, Имре отошел от дел. Но в урочный час он явится тебе на помощь.

— Да ему небось сто лет уже! В 1910 году, когда родилась Криста, он был уже взрослым!

Они смотрели на нее с тихой грустью, молча. Тува растерялась. Она попыталась сохранить недовольный вид. Однако она не могла не почувствовать исходящую от них силу. «О нет, — подумала она про себя упрямо. — Не думайте, что вам удастся перетянуть меня на свою сторону только потому, что вы глядите на меня такими печальными глазами! Меня этим не проймешь! Никто не знает, что у меня на душе, — радовалась она. — Никто не знает, как я поступлю, когда придет час возмездия. Никто не знает, кому я служу!»

Однако, встретив их испытующий взгляд, она невольно опустила глаза.

Слово взял Хейке, величественный и обаятельный, несмотря на все свое безобразие:

— Мы знаем о твоих проблемах. Да будет тебе известно, Тува, что и я, и Ульвхедин, и многие из нас вели ту же борьбу, что ты ведешь сейчас. Зло куда привлекательнее. Однако мы избрали трудную стезю добра, и ни разу об этом не пожалели.

Тува промолчала. Но Натаниель представил себе, что она думает.

— Я был, наверное, хуже всех — заговорил Ульвхедин. — Я до сих пор не могу постичь, каким образом Виллему, Элисе и остальным удалось перетянуть меня на свою сторону. Я был как дикий зверь. Но, наверное, решающим фактором оказалась любовь. Любовь Элисы. Я понимаю тебя, Тува. Единственное, на что мы можем надеяться, это что ты тоже повстречаешь свою любовь. И скоро!