– Вот тебе задачка, мой мальчик. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Не тошнит?

– Нет, – отозвался Джон-Том, шевельнув в дополнение глазными усиками. – Все просто отлично. Денек шикарный. Вот только…

– Что? – справился волшебник.

– Да так, ничего. Ну… В общем, проснувшись, я… Как бы это выразиться… Мне кажется, что я – не совсем я. Такое чувство, будто… Короче говоря, все словно шиворот-навыворот.

– Иными словами, ты ощущаешь, что что-то не так, но не можешь определить, что именно?

– Точно! Неужели у вас то же?..

– По-видимому, да. Во всяком случае, я чувствую это с самого пробуждения.

– Ну да! – воскликнул юноша. – А я-то все ломал голову, никак не мог сообразить…

– Да что ты? Разве это так трудно?

Прежде чем Джон-Том собрался с мыслями для ответа, в пещеру ввалилась многоножка около трех футов длиной. Она скорбно воззрилась на Клотагорба, затем мельком оглядела Джон-Тома. Юноша сразу узнал Сорбла.

– Сорбл, ты снова напился! Помнится, ты давал зарок…

– Прошу прощения, – пробормотала многоножка чуть было не грянувшись об пол. – Но когда я утром увидел себя в зеркале, то… Ну, сами понимаете.

– Понимаю? Что я должен понимать?

– Он что, до сих пор не объяснил? – поинтересовалась многоножка, переведя взгляд обратно на волшебника.

– Что?

– Так вы не заметили ничего необычного? – недоверчиво спросил Сорбл.

– Необычного? Да нет, пожалуй… – И тут Джон-Тома будто осенило.

Он испытал ощущение, схожее с тем, какое возникает, когда сунешь палец в электрическую розетку. Вот в чем дело: он не замечал! К примеру, принял как должное превращение Сорбла, хотя прекрасно знал, что тот – филин ростом под три фута и приблизительно с таким же размахом крыльев, а глаза у него круглые, как плошки, и обыкновенно налитые кровью. В общем, о подробностях можно было спорить, но многоножкой Сорбл не был точно. – Разрази меня гром! Что с тобой стряслось, Сорбл?