Все это нам с Иланкой вечером поведал Мартин, так как мы этот день провели в городе. Еще на кануне приезда высоких гостей нам сообщили, что завтра нас в стенах Школы видеть не желают. Ну, сказали это конечно не так, но смысл я передала почти в точности. Поэтому, за час до прибытия комиссии, за нашими спинами с шумом закрылись ворота, рождая в моей голове прилюбопытнейший вопрос: "А пустят ли нас вообще назад до отбытия начальства?" В любом случае незапланированному выходному мы откровенно обрадовались и, с выданной досрочно стипендией (взяткой?), приятно оттягивающей карман, бодро зашагали в сторону города.

Мирославль был большим и красивым городом с широкими мощеными улицами, пышными зелеными садами, уютными скверами и приветливыми жителями. Единственным недостатком города, на мой взгляд, был его градоправитель - папаша моего разлюбезного Зеньки. Наша Школа формально считалась частью Мирославля, но фактически находилась за чертой города, расположившись чуть южнее в объятиях небольшого леса, который наши адепты именовали Малиновой пущей. От школы в город вела хорошая утрамбованная дорога, по которой как раз мы и вышагивали, подставив теплому весеннему солнышку наши бледные после зимы лица.

Мы шли в дружелюбном молчании, погрузившись в свои мысли, и мирную тишину нарушало лишь далекое плескание Каменки - речки, текущей по левую руку от нас и берущую свое начало в Лесном пруду в Малиновой пуще - да тихое бряканье рукояти Иланкиного меча о медную бляшку пояса. Моя подруга никогда не расставалась с оружием. Я же со всем, что может уколоть, порезать и проткнуть была на уважительное "вы". По правде сказать, за спиной у меня тоже болтался широкий короткий меч, который я носила скорей как дань традиции, а еще потому, что Илана без него меня не выпустила бы даже за порог. Все попытки моей подруги вбить мне в голову премудрости техники мечного боя заканчивались в школьном лазарете, причем в качестве наглядной иллюстрации к книге о первой помощи выступала исключительно я.