Наконец, когда все было закончено и почти спустились сумерки, Серая Элис вошла в фургон и вернулась в великолепном плаще из тысячи серебристых перьев с черными кончиками.

Всю ночь летала птица, озаренная яростным и не знающим усталости светом, купаясь в нем и венчаясь с тьмой. И всю ночь светила полная насмешливая луна. Уже перед рассветом одинокий пронзительный вопль отчаяния и гнева унес порыв пронзительного ветра, навсегда изменив ускользающий звук.

Очевидно, Джерайс боялся того, что она могла ему дать, поскольку он пришел к Серой Элис не один. Его сопровождали два рыцаря — огромный мужчина в белом, на щите которого блестел ледяной череп, и второй, в алом плаще, — на его щите был изображен пылающий человек. Они молча остались стоять у входа, даже не сняв шлемов.

Джерайс осторожно приблизился к женщине.

— Ну? — коротко спросил он.

На ее коленях лежала волчья шкура, принадлежавшая огромному белому зверю. Серая Элис встала и протянула шкуру Синему Джерайсу, повесив ее на протянутую руку рыцаря.

— Скажите леди Меланж, чтобы она надрезала себе руку и капнула собственной кровью на шкуру — в полнолуние, перед восходом луны. Затем надо будет накинуть на себя шкуру как плащ, и превращение произойдет. После этого днем или ночью, в полнолуние или в любое другое время она сможет превращаться по своему желанию.

Джерайс посмотрел на тяжелую белую шкуру, и на его губах появилась жесткая улыбка.

— Волчья шкура, не так ли? Я этого не ожидал. Мне казалось, что вы дадите мне зелье или научите заклинанию.

— Нет, — покачала головой Серая Элис — Это шкура оборотня.

— Оборотня? — Губы Джерайса искривились, а в темных сапфировых глазах вспыхнула искра. — Что ж, вы сделали то, о чем просила леди Меланж, но не выполнили мою просьбы. Я платил вам не за успех. Верните мой камень.