— Суд не намерен повторять все сначала, — сказал Антарес. — У нас есть свидетельство твоей Спутницы, что ты часто так сильно злишься, что сам не понимаешь, что творишь.

Сириус перехватил предупреждающий взгляд своей Спутницы. Он понял: она намекает, что ему не следует ухудшать свое положение новой вспышкой гнева. Ее показания содержали немногим больше того, что все и так знали. Это не она подвела его под суд. Но он боялся, что больше никогда не увидит ее, и знал, что тем сильнее разгневается, если взглянет на нее еще раз. Она была так прекрасна: маленькая, изящная и жемчужная.

— Сиди я в этом кресле, я бы подобное свидетельство доказательством не счел, — возразил Сириус.

— Мы и не сочли, но оно подтверждает показания главного свидетеля, — объяснил Антарес, — что, когда он застал тебя врасплох, ты попытался убить его, швырнув в него Зоаи.

— Я этого не делал, — сказал Сириус. Больше он ничего не мог сказать. Мог только стоять и сердито сверкать, не имея никаких доказательств своей невиновности. Он не признал, что угрожал убить голубого касторца, который ухаживал за его Спутницей, и уничтожил молодое светило, распускавшее о них сплетни. Но ни то, ни другое не доказывало его невиновности.

— Другие свидетели видели падение Зоаи, — сказал Антарес. — Не говоря уж о взрыве Новой звезды…

— Да идите вы в плазму! — огрызнулся Сириус. — Больше никто ничего не видел.

— Повтори это еще раз, — вставил Бетельгейзе, — и мы добавим к обвинениям неуважение к суду. Впрочем, все твои слова и так крайне неуважительны.

— У тебя есть еще что сказать? — спросил Антарес. — Кроме как в очередной раз повторять всю эту ерунду?

Сириус в замешательстве посмотрел на трех судей — двух красных сверхгигантов и белого гиганта Поляриса. Он знал: они считают, что он рассказал не все. Наверно, надеются, что теперь он выложит недостающее.