В большинстве из них находились древние гиганты, склонившиеся как алхимики над печами, горевшими холодным огнем, и ретортами, над которыми причудливо курились странные испарения. Одна из комнат была не занята, и в ней не было никаких приборов и механизмов, кроме трех больших бутылей из прозрачного неокрашенного стекла, размерами выше человеческого роста, и напоминающих по форме римские амфоры. Судя по всему, бутыли были пусты; но они были закупорены пробками с двумя рукоятками, которые едва ли мог отвернуть обычный человек.

– Что это за бутыли? – спросил Чанлер у проводника.

– Сосуды Сна, – ответил Айхаи с важным и нравоучительным видом лектора. – Каждый из сосудов заполнен редким, невидимым газом. Когда приходит время для тысячелетнего сна Валтума, газ выпускается; смешиваясь с атмосферой Равормоса, он проникает даже в каверны самого нижнего уровня, вызывая на такой же срок сон и у нас, слуг Валтума. Время перестает существовать; и тысячелетия для спящих – не более чем мгновения, а пробуждаются они только в час пробуждения Валтума.

Хэйнс и Чанлер, терзаемые любопытством, задали множество вопросов, но на большинство из них Та-Вхо-Шаи отвечал туманно и двусмысленно, высказывая желание продолжить показ достопримечательностей других, расположенных далее частей Равормоса. Марсианин не мог ничего сказать им о химической природе газа; да и сам Валтум, если верить Та-Вхо-Шаи, оставался тайной даже для своих последователей, большинство из которых никогда не видели его в лицо.

Та-Вхо-Шаи вывел землян из комнаты с сосудами и повел их в глубь длинной, полностью безлюдной каверны, где их встретило грохотанье и биение бесчисленных механизмов. Водопадом зловещих громыханий обрушился на них звук, когда они вышли на поддерживаемую колоннами галерею, окружающую километровой ширины бездну, освещенную ужасным блеском языков огня, непрерывно вздымающихся из ее глубин.