Но чем дальше поезд удалялся от европейской части нашей, временами, пожалуй, слишком необъятной родины, тем тоскливее становилось у меня на душе. Ну ничего, я видела, у девчонок еще пол сумки осталось…В голову невольно пришла картинка, как из поезда к удивлению встречающих на перроне вываливается пьянющая, еле стоящая на ногах питерская журналистка в застегнутой как попало блузке, с растрепанными волосами и сигаретой в зубах. Не ждали? А я приперлась! Схожу с ума. Галлюцинации. Хватит водки, перехожу на пиво.

Поезд прибыл точно по расписанию,22 июня 19:30. Я вышла на станции какого-то маленького городка, а мои попутчицы, помахав мне из окна, отправились дальше.

Деревянное здание вокзала, похоже, давно не красили. Страшно подумать, какие тут туалеты…

Смеркалось. Надо бы попасть в Задрищенск до того, как совсем стемнеет. Что может быть неприятней, чем девушке в одиночку шататься ночью по незнакомому городу? Наверное, если к ней пристанут незнакомые местные отморозки. Я обошла здание вокзала и попала на неогороженную автобусную стоянку. Несколько доисторических «мерседесов» неприметно скучились на выезде.

— Простите, а автобус в Озерск-12 здесь останавливается? — спросила я у водителя одного из автобусов.

Тот почему-то усмехнулся, пару секунд помолчал, рассматривая меня, и пробормотал, не вынимая изо рта сигарету:

— Так значит, ты та самая крутая питерская журналистка?

Да меня тут каждая собака, похоже, знает. Крутая? Приятно. Интересно, а приветственную речь мне тоже приготовили? Салют, аплодисменты, каравай наверно еще ради такого случая испекли…

— Да…А откуда вы знаете?

— У нас в городе все знают, — закурил он, — в газете написали, что ты приедешь про наш фестиваль писать.

— Ваш? Значит вы из Озерска?

— Озерска-12, милочка. У нас закрытый город. Кто зашел, тот уже не выйдет, — при этих словах водила захохотал, а мне как-то не по себе стало. Из уст пропитого обросшего мужика с передним серебряным зубом эти слова прозвучали очень уж убедительно.