Таким образом они дошли до У’дельфа не за несколько дней, а за считанные мгновения.

Теперь они стали лагерем к югу от этого места, а У’дельфа больше не было.

Аквинт отогнал воспоминания, чтобы заняться более настоятельными нуждами. Сперва он подумывал перекатиться на бок и отлить там, где лежал, но решил отказаться от этого плана. Не будучи рьяным поборником чистоты, он все же не хотел добавлять запах мочи к тому букету, которым благоухает мундир, когда в нем живешь, не снимая по многу дней. Со вздохом, больше похожим на стон, он кое-как согнул ноги, оттолкнулся и поднялся. Он отнюдь не стар, но и молоденьким его уж не назовешь, да…

Куст в действительности оказался жалким клочком зелени – высотой по пояс стоящему. Это создавало лишь некоторую иллюзию приватности, пока он мочился, но такие тонкости его не смущали. В походной жизни не было места стыдливости, и военнослужащие – как мужчины, так и женщины – привыкли справлять естественные надобности на глазах друг у друга. К этому быстро привыкали и переставали замечать.

Когда он закончил, из-за кустов вынырнул Кот – который все это время сидел на земле неподалеку.

Его появление не удивило Аквинта. Кот всегда крутился где-нибудь поблизости.

– Я подумал, тебе это сейчас будет кстати, – сказал Кот, всовывая в руку Аквинта большую глиняную кружку с водой.

Аквинт жадно осушил ее, вернул Коту, чтобы тот налил из бурдюка еще. Парень исполнил невысказанную просьбу. Аквинт выпил еще полкружки, прежде чем оторваться от воды и издать вздох облегчения.

– Спасибо, малыш. Теперь полегчает.

Кот прикончил кружку, заткнул бурдюк пробкой и плавным движением опустился на землю. Аквинт тоже сел, хотя и не без труда, с кряхтением.

– Скажи-ка мне, мой юный друг, – начал он, взъерошив пятерней нечесаные волосы, – хорошо ли мы вчера повеселились?

Кот одарил его безмятежным взглядом и снова принялся, по своему обыкновению, шарить глазами по ближайшим окрестностям.