И вот теперь бедняга находился в полной ее власти.

Ага, - промурлыкала девушка, - хочешь кусочек?

Она улыбнулась своей безошибочно-зловещей улыбкой.

Здесь, в пропахшем кухонным чадом закутке, она играла с жертвой, как кошка с мышкой.

Да…

В глазах солдатика появилась жгучая жажда, не сравнимая ни с каким плотским желанием Он не просто любил мансид. Наркоманы не любят свое зелье. Но та потребность, та неодолимая жажда, которая гложет их изнутри, если и не может сравниться по искренности и чистоте с любовью к женщине, то уж никак не уступает ей по силе.

Я могла бы с тобой поделиться, - продолжала Радстак.

Пожалуйста…

Хотя… скажи на милость, какой резон мне это делать?

Потому… потому что…

В глазах парня появилось отчаяние. Где взять слова? Как объяснить ей, что ему это необходимо?

Ответ неверный, дружок. Мне неинтересно знать, почему ты хочешь получить наркотик. Я это и так знаю. Объясни, с какой стати я должна дать тебе то, что ты хочешь.

Ему было лет двадцать или около того. Худой, тщедушный, с мальчишеским лицом и голодными глазами. Рефлекторно облизывая губы, этот мальчишка лихорадочно соображал, что бы такое сказать…

Может, я могу вам что-нибудь предложить? – наконец нерешительно пробормотал он.

Радстак благосклонно кивнула.

Паренек принялся сулить деньги, которых на самом деле у него с собой не было. Она терпеливо ждала, когда поток щедрых обещаний иссякнет. И хладнокровно наблюдала, как растет отчаяние солдата из-за того, что ни одно из его предложений не встретило отклика. Взгляд его был накрепко прикован к заветному листочку. Потерпев полное фиаско, несчастный наркоман тяжело вздохнул и почти безнадежно спросил: