Давно растаяли аплодисменты почитателей и улыбки друзей — почитатели и друзья вымерли и были сменены на новых жителей ОПГГ, «мало-мало» понимающих «руски език»; давно здоровый стул сменился бесконечной драмой, состоящей из запоров и поносов, давно всё, что льется потоком на стенные стереоэкраны, стало скучным и противным; давно деньги сделались мечтой, давно жена стала грымзой, переходящей в стерву, давно ребенок оказался двоечником, которому учеба пофиг.

Дерьму никогда не кажется, что его уже слишком много. Майкова начали вызывать в прокуратуру по ордеру, выписанному гаагским трибуналом по Кавказу. Кто-то сдал Василия Савельевича как участника боевых действий, а гаагцы старались дотянуться до всех, кто воевал за Россию против джихадистов, сепаратистов и тому подобных «борцов за свободу». Оказалось, тот Юнус из Тарской, которого подстрелил старлей Майков, был из такой уважаемой семьи, обильно представленной банкирами, учеными и бизнесменами. Помимо повесток наведались в гости и криво-право-защитники, в сопровождении представителей «уважаемой семьи» — судя по повадкам, «банкиры, ученые и бизнесмены» еще недавно грабили и насиловали беззащитное «совковое» население на Кавказе и в ОПГГ.

От первых набегов и наездов удалось отбиться. От кривозащитников — шваброй, от «ученых и бизнесменов» огромной рогаткой, стреляющей кирпичами и изготовленной по Сашкиному рецепту, однако надлежало по-быстрому замести следы. Продали квартиру и купили новую, более дорогую и маленькую в охраняемом районе. Адвокаты из конторы «Розенкранц и Гильденстерн» оказались бойкими ребятами, они сильно отсрочили выдачу Василия Майкова в Гаагу, где русских подсудимых обычно ждал скорый «сердечный приступ». Чтобы запутать преследователей, поменяли фамилию Майков на фамилию жены Маши, то есть Берг. Однако смена адреса, фамилии и добрые услуги адвокатов оказались дорогим удовольствием, и счета майковской семьи оказались в глубоком минусе.