Однако, в десяти метрах сзади, из багрового, но холодного облака, возник монстр: частью человек с саблей, частью ящер со змеящимся телом. Да что там возник — выполз и конца его хвосту не было видно. Инфракрасный канал бимонов хорошо выделял клинок — похожий на язык пламени, только холодный.

— Этот гад за мной увязался, — севшим голосом шепнул капитан Лялин. — Ладно, пообщаемся. А ты, Вася, вали отсюда. Приказ, не обсуждать.

Когда Майков перелезал через ограду, то оглянулся. Зря он это сделал. Сцена навсегда врезалась ему в память.

Воин-монстр наносит клинком кроящий удар, однако в руке у капитана Лялина — «эфка».

В этот миг холодное сияние клинка было настолько сильным, что его б заметили и за пятьдесят километров. Майкова несколько секунд мучило желание — вернуться. Быстро его поборол, Лялину уже не поможешь, он в раю, а антиквариат так быстро не найдешь, да вот и очередь гукнула рядом с левым ухом, попросив поторопиться.

Старлей спрыгнул и за оградой стало ясно, что он крепко лажанулся в этой суматохе, не помогла и цифровая карта.

Оказался он не возле дороги, а на соседнем дворе. Вскоре раздался взрыв, сопровождаемый грохотом камнепада, это Мухаметшин и Кальнишевский взорвали противоселевую стенку на повороте дороги — кто им мог команду дать, запаниковали, что ли.

Двор густо зарос виноградом. Майков вскоре потерял всякую ориентацию и бился в переплетениях лозы, словно муха в тенетах паука. Когда желание бороться уже стало иссякать и осталось только лечь да сдернуть чеку с гранаты, чтобы не даться басурманам в виде, пригодном для издевательств, послышался прерывистый шепот:

— Эй, парень. Я слышал ты матюгами сыпал. Никак русак?

Майков едва не откликнулся автоматной очередью, но тут сообразил, что голос без акцента.