И однажды, ее родители смирились, устанавливая в комнате маленькой Кристины насест для Жана, как девочка, по непонятной ни для кого причине, назвала ворона.

Она и сама, до сих пор, не могла объяснить, как ей, шестилетней девочки, пришло в голову, такой… взрослое имя для этого упорного пернатого. Но все обстояло именно так.

С тех пор, Жан всегда и везде был с нею, практически не покидая плеча Кристины.

Вместе с ней наблюдая, как один за другим, уходили все друзья девочки, испуганные ее странной птицей, непонятным поведением, и странной отчужденностью, все сильнее проявляющейся в девушке с возрастом…***

— Что ж, раз уж я не смогу больше поспать. — Кристина укоризненно посмотрела на ворона, который и был виновен в ее ночном бдении. — Пошли, заварим мне чаю, и будем читать.

Жан согласно каркнул, словно в попытке загладить свою вину.

Усмехнувшись, Крис почесала под клювом у друга, отворачиваясь от окна. Но все же, не удержавшись, еще раз, посмотрела на Луну через плечо, ощущая все то же, непреодолимое притяжение, как и всю свою жизнь…

Но и сосредоточиться на чтении Кристине никак не удавалось. Казалось, что вот то, непонятное состояние, с которым ее вырвали из сна, никак не покидало девушку, заставляя мелко дрожать кончики пальцев и зябко кутаться в мягкий и теплый халат, словно ее, и в правду, морозило.

— Может, я все же, заболеваю, Жан? Как думаешь? — Девушка бросила насмешливый взгляд своих прозрачных, аквамариновых глаза, на ворона, поверх ободка чашки. — Может и меня эта зараза стороной не обошла?

Жан посмотрел на нее, умудряясь взглядом своих черных глаз, выразить снисходительную насмешку и… фыркнул…

Вороны не фыркают?

Наверное, но Кристина всегда считала, что ее питомец — нечто большее, чем простая птица, и уже давно, не пыталась понять, как он умудрялся делать все, что Жан делал. Просто принимала это.