Итак, это первое. Если не будешь отлынивать на плацу, при верно поставленном дыхании ты у меня замок в одиночку зачистить сможешь. Второе: эти пробежки вкупе с кое-чем другим попросту сделают тебя чуть сильнее физически; при твоем сложении этому грех не уделить больше внимания. Врожденная выносливость — это неплохо, однако и ее надо развивать и обучать. И третье. Самое важное. Когда ты сумеешь забыть, что за тобою надзирает инструктор, когда перестанешь считать круги, перестанешь думать, куда и как ставить ноги, как держать руки, когда ты вообще забудешь о том, что бежишь — вот тогда наступит момент истины, Гессе. Наступит озарение. Ты сильно удивишься, но только после этого ты будешь чего-то стоить на плацу; хитрые приемы — это немаловажно, отрабатывать их ты у меня тоже будешь от зари до ночи, а если потребуется — то и от ночи до зари, но основная хитрость не в том, как повернуть руку или куда ткнуть клинком. Главное — в том, чтобы достичь этого озарения. В том, чтобы и во время боя не думать, куда ступить и как двигаться, чтобы дышать спокойно и свободно, в то время как противник будет обливаться потом и задыхаться, в том, чтобы не утратить четкость и выдержанность мысли, чтобы видеть каждое его движение, замечать оттенки его взгляда, от перемены в котором может зависеть твоя жизнь. Однажды ты внезапно осознаешь, что видишь противника насквозь. Видишь его удары еще до того, как они будут нанесены, успеваешь сделать два движения и обдумать еще четыре, пока он совершит одно.

— И для этого — бег? — уточнил Курт, не скрывая скепсиса.

— Это не бег, — возразил тот. — Это священнодейство. Как молитва. Не мне тебе рассказывать о монахах, стоящих на чтении по двое суток, и не всякий из них после этого падает без чувств — кое-кто кладет последний поклон, прячет четки и отправляется в монастырский огород, где копается еще целый день. Что дает им силу? Молитва? Помощь Господня? Душевный подъем — откуда он берется? Отсюда, — сам себе ответил Хауэр, хлопнув по его груди ладонью, отчего Курт едва не запрокинулся снова в снег. — Сила Господня — это штука, может, и впрямь хорошая, майстер инквизитор, вот только Господь ее куда попало не растрачивает; к чему, если в самом человеке есть его собственная сила, которую надо лишь пробудить.