Грубо говоря, это когда не то что бы не хочется общаться с людьми, а практически любое активное действие, требующее общения с людьми, тем более незнакомыми, вызывает страх и желание, чтобы действие это совершил кто-нибудь другой. Она пыталась разобраться, откуда в ней такая напасть — и не понимала ничего. Никто из ближайших родственников и тем более родителей ничем подобным не страдал. Она же получилась вот такая, причем с рождения. Играла одна, научившись читать — читала книжки, и не жаждала компании. Удобный ребенок. Но удобный ребенок вырос, и ему стало очень неудобно и беззащитно в бурном и злом мире.

Она всегда чувствовала внутри себя другого человека, и был довольно длительный в ее жизни период, когда она всерьез опасалась, уж не раздвоение ли это личности, не крыша ли едет на почве хронических неудач? Или, может, болезнь какая-то, может, Чернобыль влияет: а что, говорят же, что не полностью известно еще, как и на что влияет радиация. Та, другая личность, зажатая где-то внутри, рвалась иной раз на волю подобно загнанной в клетку пантере. И хотелось сбросить, подобно змее, старую изношенную кожу, и тогда явилась бы миру другая Маргарита, такая, какой чувствовала себя нескладная неудачница и какой она видела себя во снах: брюнетка с белой кожей и зелеными глазами, подкрадывающаяся бесшумно, как пантера в джунглях, такая же гибкая, сильная, как пантера, с молниеносной реакцией зверя или воина, острая на язык, мудрая, бесстрашная и циничная изящно, как старый колдун — этакая современная валькирия, победительница: женщина, которую не бросают…

"Что же теперь получается? — вопрошала она себя. — Что я полна противоречий? Причем врожденных, и нельзя свалить все на неправильное воспитание. Хотя воспитание, безусловно, усугубило проблему. Сколько раз мама строгим голосом задавала один и тот же вопрос: "Почему все успели (сделать в классе что бы то ни было), а ты нет?" Ребенок отвечал робко, что не все успели, тогда мама говорила: "Значит, ты — в числе худших?" Понятно, мама желала ее растормошить, говорила: "Будь активнее!" А как?! Да, многие успели, а она — нет… Ах, мама, мама!..