— Ладно-ладно! Я же пошутил, дорогая. Знаю, что она хорошая девочка, но согласись, уж очень беспокойная. Невозможно же каждый раз сломя голову прятаться в норе, когда она экспериментирует со своими зельями или осваивает новые заклятия. С таким экстремальным режимом жизни мы скоро окончательно отощаем. Давай-ка, поищем себе местечко в другом лесу…

Нырнула в ближайшую нору парочка лис и Вековечный дух прислушался к их разговору.

— Что струсил, дорогуша? — ласково пропела Патрикеевна.

— Кто бы говорил! — язвительно отозвался рыжий красавец и презрительно покосился на подружку. — На себя посмотри бесхвостая!

— Дура двуногая! Я же не виновата, что она спалила мне хвост своими огненными шутихами! — обижено пробормотала та, стыдливо поджав куцее охвостье.

— Вот-вот! Дураков нет. Помнишь, как я нечаянно словил ледяной оборот и статуей простоял трое суток вон на том взгорочке? Мое счастье, что была зима, а то растаял бы на солнышке и поминай, как звали. Поэтому береженого бог бережет. Лучше нам отсидеться в норе — от греха подальше.

Стоя в кустах, задрожала всем телом пугливая олениха, припомнив свою недавнюю радужную окраску, которую она заполучила благодаря все той же ведьмочке. Правда в этом была и некоторая польза. Лесные хищники, при виде ядовитого окраса оленихи страшно смущались и, утеряв всякий аппетит, с жалобным воем линяли в ближайшие кусты.

— Дурища! Вот и что с ней делать? — сокрушенно пробормотал Вековечный дух, по-прежнему не сводя глаз с избушки. — Н-да, пора что-то предпринимать, пока она окончательно не разорила мой лес и не распугала окрестное зверье. Может, все-таки заманить редкой разрыв-травой и утопить в болотной трясине? Или напустить кикимор, пусть защекочут её до смерти. Э, нет! Тогда она обратится в болотное страшилище. Фу!.. Ладно, утоплю её в реке, пусть будет красавицей-русалкой. Она девчонка веселая и наверняка знает множество историй и сказок.