— Разумеется, хотелось. Я вообще хочу собственную ферму, — спокойно ответил юноша, не прекращая работы. — Может, и устрою ее на месте заброшенного сада у Орлиного Гнезда.

— Нет, я не о том говорю, я имею в виду совсем уехать, оставить сад…

— Стать городским в Винтерфелле, как тетя Фила?

Елена вздохнула и переставила лестницу. Итак, сад уже почти поглотил ее брата, его разум и волю; его дух пленен сетью старых ветвей навсегда.

— Нет, опять не о том, — не сдавалась она. — Я говорю: покинуть эти холмы и перебраться в иные земли.

— Зачем? — удивился Джоах и даже на мгновение застыл с красным яблоком в руке, внимательно разглядывая сестру серьезными зеленоватыми глазами.

Елена набросила лямку корзины на плечо:

— Не знаю.

Корзина показалась ей вдвое тяжелей. Никто не понимал ее здесь.

Неожиданно брат громко рассмеялся.

— Ты чего? — доверчиво обернулась сестра, предвкушая хорошую шутку.

— Ах, как тебя легко надуть, Елена, — на лице брата была лишь насмешка. — Конечно, я ужасно хочу бросить эту занудную равнину! Неужели ты думаешь, что собираюсь просидеть здесь всю жизнь добропорядочным фермером? Шиш! Да я сбегу отсюда при первой же возможности!

Елена нахмурилась. Так значит, сад еще не поймал брата в свою ловушку!

— Дай мне коня и меч — и следа моего не найдешь! — продолжал Джоах, и глаза его затуманились несбыточными мечтами.

И под старыми яблонями сестра и брат обменялись понимающими улыбками.

Тут по саду разнесся звук колокола, собиравшего работников на обед.

— Ну, вовремя, — сказал Джоах, ловко спрыгивая на землю: — Я уже изрядно проголодался.

— Ты всегда голодный, — усмехнулась Елена.

— Я расту.

И брат говорил правду. С прошлого лета Джоах очень изменился, на следующей неделе ему должно было исполниться четырнадцать. Будучи всего на год старше Елены, он стал теперь выше на целую голову, и при этой мысли Елена с трудом подавила в себе желание посмотреть на свою грудь.