Эррил молча слушал и лишь сузил глаза, когда в долине вдруг пронзительно запел боевой рожок, рог Стендая. Неужели пора?

Тогда он снова высунулся в окно и едва не выпал в ночь, стараясь разобрать, что же происходит внизу. Рог запел снова, и его торжественному звуку издалека вторили барабаны Черных Легионов. У северного лагеря началось движение, и Эррил долго всматривался, сощурясь, в темноту. Замелькали огни, в мгновение ока перед рядами на кауром жеребце показался всадник. Это был Шоркан.

Но коварная тьма не дала разглядеть Эррилу, вышел брат в одиночку или его сопровождают еще несколько всадников.

В ярости он ударил по слюде окна затянутой в кожу рукой.

За плечом уже стоял Грешюм.

— Это Шоркан?

— Хотелось бы верить! — Эррил отскочил от окна. — Поспешу! Быть может, ему нужна помощь!

И Эррил не стал ждать, последует ли за ним старый маг, а помчался огромными шагами вниз по деревянным ступеням. В несколько прыжков он оказался на первом этаже, пинком распахнул дверь и ворвался в общий зал. Вдоль стен стояли самодельные кровати, все занятые ранеными в бинтах. В иное время он остановился бы у какой-нибудь постели, похлопал очередного беднягу по колену и обменялся с ним соленой шуткой, — но не сейчас. Сейчас он вихрем пронесся между опешивших лекарей, а стоявший на страже часовой едва успел открыть перед ним входную дверь.

Холодный ночной воздух обжег Эррилу легкие, и когда ноги его утонули в ледяной грязной каше у порога харчевни, он услышал приближающийся гром тяжело подкованной лошади. Тусклые сполохи факелов у входа с трудом давали возможность разглядеть всадника, но Эррил отчетливо увидел раздувающиеся ноздри и дикие, налитые кровью глаза заплясавшего вокруг него жеребца. Всадник натянул поводья, и конь замер, как вкопанный, зарыв передние ноги глубоко в ледяное месиво. С губ его падала пена, конь злобно грыз удила, и белые клочья с разгоряченных ноздрей улетали в черную ночь.