— Софи, для этого карты мне не нужны — это видно невооруженным глазом, — девушка мягко улыбнулась.

— А я вот возьму и вскружу ему голову! — не согласилась рыжеволосая София, вновь заливаясь смехом, и девушки зашли в кондитерскую.

2. Киев. 2002 год

— Это просто невозможно выдержать! Это же не палата, а морг! — С этими словами в кабинет главврача влетела женщина невысокого роста, тощая, словно щепка, в цветастом байковом халате и пушистых белых тапочках, прервав утреннюю „пятиминутку“.

Хозяин кабинета, Панчишин Сергей Владимирович, слыл среди врачей и пациентов человеком демократичным и справедливым. Он не разорался в ответ и не выставил женщину за дверь, как это произошло бы в девяносто девяти процентах случаев, а постарался разобраться в причинах ее беспокойства.

— Иван Петрович, как я понимаю, это ваша пациентка. Поясните, в чем дело? — Сергей Владимирович перевел взгляд на заведующего отделением.

— Говорите по сути, причину смерти больной Курловой я знаю! — нетерпеливо оборвал его Сергей Владимирович.

— Вчера днем „скорая помощь“ расстаралась — привезла пациентку в возрасте за сто лет! — возмущенно повысил голос Иван Петрович. — С целым букетом заболеваний, из которых главное — старость, дряхлость. Ночью ей стало плохо, больные подумали, что она умирает, но она жива, хотя находится в крайне тяжелом состоянии. Пациенты из седьмой палаты возмущены и требуют, чтобы ее перевели в другую палату. Я об этом хотел доложить, но больная Живчикова меня опередила.

— Да, мы настоятельно требуем! — вскинулась Живчикова.

— Больная, успокойтесь и возвращайтесь в свою палату, а мы примем решение, — обратился к ней Сергей Владимирович.