Лес населяло великое множество живых существ. Под ногами ползали и бегали букашки. Прыгали с ветки на ветку птицы, налаживали свою жизнь в густых кустарниках и на мохнатых елях. Разными голосами, щебетом, посвистом, теньканьем - они подавали сигналы друг дружке, и Василинке очень хотелось хоть капельку понять, о чем они говорят.

Вот ползут вереницей в стороне от дороги пузатые муравьи. Каждый несет белое яичко или сухую иголку.

Необычное шествие останавливалось только шагов через триста, возле небольшого муравейника, здесь муравьи оставляли свой нелегкий груз и поворачивали назад. У старого большого муравейника вновь брали каждый свою ношу и несли к новой маленькой кучке. Как это догадались козявки, что нужно перенести муравейник с низины на место посуше? Какому приказу подчинились, кого послушались?

- Ужей не бойся, - убеждал Ананий. - От ихнего укуса никто не помирает. А вот цапнет гадюка - тогда скорей беги к бабке Егорихе. Она против змеиного яда заговор знает.

Но все равно, едва дети замечали на кочке ужа, выползшего погреться на солнышке, они хватали палки и лупили беднягу до смерти.

С ящерицей обходились великодушней, ей отрубали лишь хвост. Хвост долго шевелился, словно живой. Ананий уверял, что он будет шевелиться до заката солнца. А вот почему хвост у ящерицы такой живучий, не мог объяснить никто, даже такой знаток, как Ананий. Правда, его авторитет от этого не страдал. Слушая Анания, дети забывали и про коров. Порой самые шкодливые выходили из болота на край ржаного поля и проворно уплетали зелень.

Крепко бранили пастухов за такую провинность. И вообще, доставалось им чуть не каждый день. Идут коровы с опавшими боками - виноваты пастухи, что плохо пасли. Рано пригонишь на обед - беда, ленишься пасти. А часов у пастухов нет. Усталые, они глядят на солнце, высоко ли оно поднялось, и, встав к нему спиной, стопами измеряют свою тень. Раз, два, три, четыре, пять. Ура! Полдень! Пора стадо домой гнать!