- Уж не холодной ли водой ты собираешься посуду мыть? - остановил ее старый хозяин.

- Но у нас дома... - начала Василинка и осеклась.

- У вас дома! - издевательски протянул старик и закашлялся от смеха.

С ложками в руках Василинка молча стояла посреди хаты. Немного отдышавшись, Халимон добавил:

- В чужой монастырь со своим уставом не лезь. У нас здесь не город; у нас свои порядки. Горячая вода в печи...

Поздно вечером, ложась спать на полу, Василинка с щемящей тоской вспоминала школу, в которой училась, подружек, оставшихся в городе. Как они там, Катя и Тася? Из учителей Василинка больше всех вспоминала Никиту Максимовича.

Здесь только трехлетняя школа. Василинка однажды, когда была еще дома, побежала в школу, хотела сама услышать, что для нее нет места. Не побоялась, зашла в большую комнату, где учитель учил все три группы вместе.

- Чего тебе, девочка? - с удивлением посмотрел на нее учитель, немолодой, болезненного вида человек. - Что-то я тебя никогда прежде не видел. Ты чья?

- Я в городе училась, - прошептала Василинка. - Окончила четыре класса. А можно ли учиться дальше?

Она не знала, пустит ли ее мать в школу: надо же служить. Но в сердце жила надежда. Учитель погладил ее по голове и ласково заглянул в глаза:

- Погоди, девочка. Должны открыться школы, в которых будут учиться старшие дети, такие, как ты. Надейся!

Лежа на твердой постели, Василинка снова и снова повторяла в мыслях эти слова. Она будет учиться, потому что Советская власть думает и заботится о таких, как она. Да и отчим прочитал ей вслух в газете "Беларуская вёска", которую он один на всю округу выписывал, что во многих деревнях открываются новые школы. Только было это где-то там, в мире, далеко от этих мест. Отчим тогда сказал: "Не все сразу, придет время, и у нас будет семилетка".