Броня его напоминала кольчугу, но охватывала тело так плотно и мешала движениям столь мало, что казалась выкроенной из какой-то ткани. Шлем венчала птица с распростертыми крыльями. Или это и в самом деле живая птица, только застывшая в неподвижности? Саймону показалось, что глаза горделиво поднятой головы с мрачной жестокостью поблескивают в его сторону. Гладкая чаша шлема, на которой сидела птица, переходила как бы в кольчужный шарф, охватывавший шею воина спереди и сзади. Шагнув к ним, он нетерпеливо потянул его в сторону, открывая полуприкрытое кольчужной сеткой лицо, и Саймон понял, что не так уж и ошибался. Воин в шлеме с ястребом был молод.

Молод-то молод, но и опытен. Не отрывая оценивающего внимательного взгляда с Саймона, он спросил что-то у женщины, речь явно шла о нем. Та отвечала целым потоком слов, даже рукой нарисовала какой-то знак между ним и Трегартом. Выслушав ее, прибывший прикоснулся к голове, явно приветствуя Саймона воинским салютом. Но командовала здесь она, его спутница.

Указав на воина, она продолжила обучение:

— Корис.

Ничем, кроме имени воина, это слово быть не могло. В ответ Саймон ткнул себя в грудь большим пальцем.

— Трегарт. Саймон Трегарт. — Он ожидал, что теперь свое имя назовет она.

Но женщина просто повторила:

— Трегарт, Саймон Трегарт, — словно стараясь запечатлеть эти слова в памяти. И раз она не назвалась, он сам попытался перехватить инициативу.

— Кто? — спросил он, указав на нее.

Воин по имени Корис вздрогнул, рука его потянулась к поясу за оружием. Женщина тоже нахмурилась, и выражение ее лица стало холодным и далеким, и Саймон понял, что сделал грубую ошибку.

— Простите, — извиняясь, он протянул руки вперед, надеясь, что его поймут. Он чем-то обидел ее, но лишь по неведению. Должно быть, женщина поняла это, потому что немедленно объяснила что-то молодому офицеру, однако его взгляд приязни к Саймону более не выражал.