Саймон взвесил пистолет в руке. Похоже, гвардейцу было безразлично, вооружен этот незнакомец или нет. Наконец Трегарт засунул его за пояс поверх стройного теперь и, увы, пустого живота и жестом показал, что готов идти.

За дверью был коридор, а через несколько шагов — в стене лестница, уходящая вниз. Впечатление неизмеримой древности усилилось еще больше, когда Саймон ощутил под ногами в ступеньках углубления, вытертые подошвами спускавшихся, а пальцы его нащупали бороздку, протертую в стене их пальцами, словно не столетия — вечность ходили здесь люди. Бледным светом над головой светились какие-то шары в металлических корзинах, но природа свечения осталась ему неизвестной.

Лестница привела их в широкий зал, где расхаживали люди. Часовые были в чешуйчатой броне, прочие были одеты полегче, как Саймон. Они отсалютовали Корису, а на спутника его поглядывали с любопытством, которое слегка смущало Трегарта, но никто не проронил ни слова. Корис прикоснулся к руке Трегарта, показал на занавешенный дверной проход, отогнул край портьеры, приглашая его пройти.

Там был другой зал. Но здесь голый камень стен был прикрыт драпировками, украшенными теми же знаками, что и полог кровати, а значит, уже наполовину знакомыми ему. Часовой взял на караул, подняв рукоятку меча к губам. Корис сделал ответный жест и поманил Саймона за собой.

Комната казалась больше, чем была на самом деле: вверх над их головами взмывал стрельчатый потолок. Шары здесь светились сильнее и прекрасно освещали зал, оставляя уютные тени.

Там находились две женщины… В крепости он еще не видел женщин. И в той, что стояла, положив правую руку на спинку высокого кресла, где сидела другая, постарше, он едва смог узнать свою спутницу, с которой они бежали от охотников Ализона. Волосы, что свисали тогда длинными влажными прядями, были строго убраны под серебряную сетку, от головы до лодыжек ее покрывало теперь одеяние того же туманного цвета. Единственным украшением на ней был овальный дымчатый кристалл, похожий на тот, в браслете. Но этот свисал на цепочке так, что камень покоился между маленькими холмиками грудей.