Тут Саймон внезапно обнаружил, что оплачивает счет и следует за доктором. У тротуара ждала машина, не говоря ни слова, они сели, и водитель с места рванул прочь — в ночь и неизвестность.

— Саймон Трегарт, — без выражения произнес Петрониус, словно повторяя что-то вслух для себя. — Предки родом из Корнуолла. Призван в армию США десятого марта 1939 года. За отличие на поле боя из сержантов произведен в лейтенанты и далее в подполковники. Служил в оккупационных войсках, пока не был разжалован и заключен в тюрьму… За что же, полковник? Ах да, за скандальную спекуляцию на черном рынке. К большому сожалению, храбрый полковник слишком поздно узнал, что совершает незаконную сделку. Не это ли, Трегарт, поссорило вас с законом? И раз вас назвали преступником, вы решили оправдать это имя.

После Берлина вы занимались кое-какими сомнительными делами, пока по недоразумению не встали на пути Хансена. И опять вы вляпались в это дело без собственного ведома. Похоже, вы неудачник, Трегарт. Будем надеяться, что сегодня ночью ваша судьба переменится.

— И куда же мы едем, на причал?

Ответом ему был все тот же сочный смешок:

— Мы едем в город, не в гавань. Мои клиенты отправляются в странствие, но только не по морю, воздуху или по суше. Что вы знаете, полковник, о традициях своего отечества?

— В Метачене, штат Пенсильвания, помнится, о традициях не было и речи…

— Я говорю не о грубом горняцком городишке в Новом Свете. Я имею в виду Корнуолл, а он старше, чем время… наше время.

— Мои дед и бабка были из Корнуолла. Но, кроме этого, я ничего не знаю.

— В вашей семье сохранилась чистая кровь, а Корнуолл стар, очень стар. В легендах он связан с Уэльсом. Там знавали короля Артура, и британские римляне пытались укрыться в его тесных границах, прежде чем топоры саксонцев отправили их в лимбу.

Машина остановилась перед узким проулком. Петрониус открыл дверцу.