Тут Александр понял, что это умерший из соседней палаты.

Наш больной, по природе человек молчаливый, ни о чем не стал спрашивать медсестру, которая пришла к нему утром ставить градусник.

Александр лежал и думал, что теперь за стеной полная тишина, но спать все равно невозможно, за прошедшие недели он как-то уже привык к этому долгому, спокойному разговору двух любящих людей за стеной, видимо, мужа и жены - было приятно, оказывается, слышать мягкий, ласковый женский голос, похожий на голос мамы, когда она гладила его в детстве, заплаканного, по голове.

Пускай бы они говорили так вдвоем все время, думал несчастный Александр, а теперь за стеной такая могильная тишина, что ломит в ушах.

Утром, после ухода медсестры, он услышал в соседней палате два резких, крикливых голоса, что-то брякало, стучало, ездило.

- Вот, доигрались, - с усилием произнесла какая-то женщина,

- Я ничего не знаю, - крикнула другая, - была в отгуле, ездила к брату в деревню! Они мне соломки на зуб не дали! Брат называется! Картошки насыпали, и все!

- Ну вот, - рявкнула первая, что-то приподнимая и ставя на место. - Ее обманул этот, травник. Ну который приезжал с Тибета.

- Ничего не знаю, - возразила вторая.

- Этот травник, он ей вроде много наобещал, если она отдаст ему все что у них есть, - крикнула первая откуда-то снизу, видимо, она полезла под кровать.

Слышимость была прекрасная.

- Все?

- Ну.

- Как это все?

- Она вроде продала даже квартиру и все вещи, - вылезая из-под кровати, очень разборчиво сказала первая.

- Дура! - крикнула вторая.

- Почему я знаю, потому что медсестры у нее что-то купили, холодильник и пальто и много чего, по дешевке.

Она даже цену не назначала: сколько, мол, дадите, столько и возьму.

- А ты что купила?

- А я в тот день вышла в ночь, они уже все разобрали.

- А я где была? - крикнула вторая.