Вскоре он увидел открытую дверь и услышал внутри гробницы чуть слышное шарканье. Сам склеп был средних размеров, и, судя по всему, за последние лет десять его хоть раз да побелили заново. Кроме того, кто-то недавно обновил надпись над входом. Золотые буквы складывались в фамилию.

Маркагги.

Черная с желтыми пятнами ящерица появилась на треугольном фронтоне, скользнула вниз, задержалась на мгновение на золотой надписи — длинный язычок подрагивал в пасти — и скрылась в темноте. Скай рукавом вытер лоб и почувствовал, как тут же вновь выступил пот. И причиной тому был не только длительный подъем на холм. Наконец решившись, Скай сделал глубокий вдох и вступил в гробницу своих предков.

Вместе с ним внутрь проник клин дневного света, в нем кружились пылинки. Скай разглядел пятку ботинка. Дав глазам привыкнуть к полумраку, он постепенно увидел остальное. Женщина стояла на коленях перед чем-то, что показалось Скаю рядом стеллажей. Такие же были и у противоположной стены, всего восемь полок, на каждой — по три ящика. Нет, не ящики. Гробы. Двадцать четыре покойника из семейства Маркагги лежали и смотрели друг на друга пустыми глазницами сквозь танцующие в лучах света пылинки.

— Уходи. Уходи сейчас же из этого места. Уезжай с этого острова. Здесь тебе делать нечего.

Она даже не обернулась. Речь напоминала шипение, не имеющее ничего общего с тем сильным голосом, что выводил слова погребальной песни по Беллаги. Но говорила старуха по-английски.

— Вы… Вы знаете меня?

— Я знаю, кем ты мог бы быть. Когда я увидела тебя, то сперва подумала, что ты каким-то образом вернулся, чтобы сопроводить Люсьена Беллаги до места его упокоения. Но в могиле все тихо. — Она слегка кивнула головой, укрытой шарфом. — Поэтому я поняла, что ты — не он.