— Вы говорили, что Эмилия использовала какое-то место для отмщения.

— Да. И тем самым осквернила само предназначение маццери. Но ее это не волновало, так сильна была ее ненависть.

Скай не мог больше сидеть на месте. Вскочив, он воскликнул:

— Говорите же. Я хочу знать все!

— Я не могу.

— Вы должны! — Он едва не кричал на свою бабушку. — Ради этого я и приехал сюда! Мне это необходимо.

Паскалин встала, подошла к внуку и взяла его руки в свои. Скай еле сдержал рвущееся наружу недовольство, но что-то в ее прикосновении, во взгляде остановило его.

— Я не могу рассказать, потому что подобное нельзя «рассказать». Если я попытаюсь объяснить, это только собьет тебя с толку и запутает. Единственный способ понять — испытать самому. Единственный способ стать маццери — отправиться с ними на охоту.

Слушая бабушку, юноша испытал некое подобие дежавю: Сигурд при первой их встрече говорил, что Скай должен встретиться со своим предком Бьорном, чтобы научиться кое-чему, «испытав это сам». А научился он тогда убивать. Воспоминания — о том, как убивали викинги, как он стал соучастником убийства Олава в горах Норвегии, — разом обрушились на Ская. Его передернуло.

— Вы сказали, что их добычей является смерть?

Паскалин коснулась пальцами щеки внука, будто пытаясь измерить силу бушующих в нем страстей.

— Не в том смысле, в каком ты подумал. Это… — Она покачала головой. — Нет! Говорю тебе, это невозможно объяснить. Ты должен пойти со мной. Сегодня вечером. Тогда и узнаешь ответы. Ну, или, по крайней мере, хоть что-то для тебя прояснится.

Паскалин внимательно смотрела на внука, на лице ее отражалась внутренняя борьба.

— Доверься мне, Скай. Раз ты прибыл на остров, чтобы что-то познать, сегодня будет преподан первый урок. Когда ты отправишься охотиться в качестве ученика маццери.