– Как ты сказала? – тихо спросила она. – Белые волосы до плеч? Белый костюм и черные очки? Кажется мертвецом, настолько бледный? Бескровные губы? Ой, мама…

– Ты чо? – удивилась ее реакции Валентина. – Красавчик, конечно, токо…

– Лен, – прервала ее Тайка, – у тебя фоток Виктора часом не осталось?

– Одна есть, – вздохнула та. – Мы вместо сфотографировались.

– Покажи, пожалуйста.

– Зачем?

– Это очень важно, честное слово! – у Тайки дрожали руки, она кусала губы. – Пожалуйста!

Лена непонимающе посмотрела на подругу. Да что это с ней такое? Трясется, как в лихорадке, в глазах откровенный ужас. Лицо белое, как у того самого незнакомца. Едва волосы дыбом не стоят. Она пожала плечами, встала и взяла с верхней полки шкафа фотографию. Тайка буквально вцепилась в нее и долго рассматривала.

– Чуяла ведь, что с девочкой что-то не так… – глухой, дрожащий голос пугал. – Надо было раньше посмотреть, поленилась… Ой, дура я, дура!

Она положила фотографию на стол, встала и неверным, спотыкающимся шагом направилась к кроватке Ирочки. Обернулась, и Лена вздрогнула – показалось, что Тайкины глаза смотрят в никуда, что они светятся каким-то потусторонним светом. Девушка перевела взгляд на колыбельку и глухо вскрикнула, схватившись за сердце.

– Ты хоть знаешь, Лен, КОГО родила? – медленно повернулась она к столу.

– Ты о чем это? – растерялась та.

– Потом… У тебя водка есть?

– Было немного.

– Дай.

Выпив, Тайка упала на стул, уронила голову на руки и разрыдалась. Лена с Валентиной непонимающе смотрели на нее. Сердце молодой матери бешено колотилось, она с тревогой поглядывала на кроватку дочери, понимая, что сейчас произошло что-то очень важное, что-то имеющее для нее огромное значение. Но что? Она не знала, а Тайка продолжала плакать.

* * *

Проводив взглядом молодую женщину с коляской, Эрик удовлетворенно кивнул.