Не отрывая глаз от серебристой листвы, Прутик машинально сделал шаг в сторону и — сошел с тропы! Лунный свет струился по волосам, омывая тело холодными лучами, и кожа Прутика сверкала металлом в морозном сиянии. Пар, вырывавшийся клубами у него изо рта, искрился.

— Не-ве-ро-ят-но! — пробормотал мальчик, сделав еще пару шагов в сторону.

Под ногами у него хрустела схваченная морозом земля. С плачущей дубоивы гроздьями свешивались сосульки, а на росистом дереве бусинками застыли переливающиеся, как жемчуг, капли росы. Тоненькое молодое деревце с листочками, напоминающими пряди волос, раскачивалось на ледяном ветру.

— По-ра-зи-тель-но! — воскликнул Прутик, двигаясь дальше. Он повернул налево. Потом направо. Поднялся по склону. Все казалось таким неизвестным, таким таинственным.

Он остановился у купы подрагивающих растений с остроконечными листьями. Стебли были усыпаны набухшими почками, мерцавшими в лунном сиянии.

И вдруг почки начали раскрываться одна за другой, и все растения одновременно покрылись массивными круглыми цветами, лепестки которых напоминали ледяные осколки; лесные цветы повернули свои головки к луне и засверкали во всем великолепии в ее лучах.

Прутик улыбнулся и пошел дальше.

— Еще чуть-чуть вперед… — сказал он себе. Куст-спотыкач сделал кувырок и исчез в темноте.

Позвякивали лунные колокольчики, в нарастающем ветре бренчали ягоды-бубенцы.

И вдруг Прутик услышал совсем иные звуки. Он резко обернулся. Маленькое пушистое существо с бурой шерсткой и винтообразным хвостом, перебирая лапками, бежало по лесу, повизгивая от страха. Крик совы пронзил ночной воздух.

Сердце у мальчика забилось. Он в страхе огляделся.

В лесной мгле он увидел множество глаз. Желтые глаза. Зеленые глаза. Красные глаза. Разноцветные глаза уставились на него из чащи.

— Нет, только не это, — простонал он. — Что я вам сделал?