– Что ты видишь?

– Тебе не нужна женщина.

– Ошибаешься. Очень нужна. Но ты дорога мне совсем в ином смысле… Надеюсь, это тебя не оскорбляет?

– Нет, – коротко стриженая голова йисини печально качнулась. – Немного удручает, разве что. Но настаивать не могу.

– Спасибо.

– За что? – она удивлённо оборачивается.

– За предоставление свободы действий.

– М-м-м-м… Не за что.

Тихий шелест свидетельствует: как минимум, одна из кайр покинула ножны.

– Я бы не советовал.

– Не советовал чего? – Юджа, как заворожённая, смотрит на своё отражение в зеркальной глади лезвия. Смотрит и вдруг испуганно вздрагивает. – Она… она меня держит…

Вздохнув, поднимаюсь из кресла. Ну вот, как всегда, ни сна, ни отдыха… Кладу ладонь поверх пальцев йисини, судорожно обхвативших рукоять. Проходит очень долгая минута, но сталь всё же подчиняется, закрывая свою вечно голодную пасть. Юджа встряхивает освобождённой рукой и некоторое время не желает встречаться со мной взглядом. Понимаю, почему. Убираю кайру обратно в ножны и застёгиваю перевязь на поясе.

– Что это было?

– Маленький семейный секрет. МОЁ оружие не следует трогать. Опасно для жизни.

– Но почему?

– Потому что Пустота может быть только заполнена или расширена, и никак иначе.

– Пустота? – женщина непонимающе поднимает брови.

– Не обращай внимания… Иногда я говорю глупости.

– Нет, ты всегда говоришь то, что нужно. И не спорь! Пожалуйста…

– Не буду. Слушай… раз уж ты зашла… Трактиры уже открыты, как думаешь?

– Трактиры? – она морщится. – А тебе не многовато будет… после вчерашнего?

– В самый раз! Если, конечно, ты знаешь необходимые достопримечательности сего славного города, – подмигиваю.

– Если хочешь выпить, пойдём к дяде! – предлагает Юджа.

– Э, нет! Южных вин я вчера накушался на год вперёд!

– Южных вин?… Уж не пил ли ты… – тёмные глаза блеснули внезапной догадкой.