Ланселет поклонился и учтиво поблагодарил Леодегранса за подарок, однако Гвенвифар заметила, как вспыхнули и засияли его глаза: ну, ни дать ни взять, восторженный мальчишка! Интересно, сколько ему лет…

– Пойдем в зал, – пригласил гостя отец. – Выпьем вместе, а потом я сделаю тебе одно предложение.

Гвенвифар соскользнула со стены и пробежала через сад в кухни, туда, где жена ее отца надзирала за стряпухами, занятыми выпечкой.

– Госпожа, отец вот-вот вернется вместе с посланцем Верховного короля, Ланселетом; им понадобится еда и питье.

Альенор изумленно воззрилась на вошедшую.

– Спасибо, Гвенвифар. Ступай, приоденься, и можешь подать им вина. А то у меня работы полно.

Девочка побежала к себе в комнату, надела лучшее платье поверх простенького нижнего, закрепила на шее ожерелье из коралловых бусин. Расплела светлые волосы, так что они волною рассыпались по плечам; до того туго стянутые в косу, теперь они слегка вились. Надела тоненький золотой девический венчик и спустилась вниз, ступая легко и неспешно. Гвенвифар знала, что голубое платье идет ей как никакое другое, самое что ни на есть роскошное.

Девушка взяла бронзовую чашу, наполнила ее теплой водой из котелка, висевшего у огня, добавила розовых лепестков; в залу она вошла одновременно с отцом и Ланселетом. Она поставила чашу, забрала и повесила их плащи, затем подала мужчинам теплую, благоуханную воду – омыть руки. Ланселет улыбнулся, и Гвенвифар поняла: он узнал ее.

– Мы ведь уже встречались на острове Монахов, госпожа?

– Ты знаком с моей дочерью, сэр Ланселет?

Ланселет кивнул, а Гвенвифар как можно застенчивее и тише пояснила – она давно поняла, что отец не терпит, когда она говорит смело и решительно:

– Отец, однажды я заплутала, а он показал мне дорогу к монастырю.

Леодегранс благодушно улыбнулся дочери: