8-го августа, утром, нашли тело директрисы детского дома с выпученными от ужаса глазами и распоротым животом. Естественно, никто из сотрудников ничего и слыхом не слыхивал о происшедшем, все только плечами пожимали. Снова много мигалок, много шума и никакого толку — на следующее утро родители хватились соседского Пашку, найдя в его кровати огромную мертвую овчарку. Ни крови, ни следов борьбы, только труп собаки, не принадлежавшей никому из села, вместо мальчика. Тут уж понаехала и милиция из города…

С их приездом кошмар на время прекратился — до 20 числа, когда вечером, зачерпнув воды из колодца, я обнаружил плавающую в ведре детскую ручонку с до боли знакомым шрамом на запястье. Я отчетливо помню тот день, когда Санька, катаясь с горки, зацепился за сук, и распорол себе руку….

Меня успокаивали, отпаивали спиртом, но все было безрезультатно. Единственным, что могло бы утешить меня тогда было либо воскрешение сына, либо смерть того, кто расчленил его (в колодце обнаружили конечности и голову — тело убийца прихватил с собой).

Село было в панике. Неведомый убийца приходил когда хотел, брал то, что ему было нужно, и уходил никем не замеченным. Однако, были, как выяснилось, и те, кто видел это чудовище… Через два дня после смерти сына ко мне зашел Толя Кравцов, и рассказал все, что знал…. Он, и еще 11 человек уже давно дежурили на улицах круглые сутки, подмечая все необычное, но все без толку, до траурного для меня дня! Он лично видел, как Стасов заходил на мой участок — в том, что это был именно он Толя не сомневался, это обезображенное сифилисом лицо не забудешь, даже если очень захочешь, единожды увидав. Странно то, что никто кроме Кравцова не заметил этот живой призрак, бродящий по селу, ведь заросший волосами дед с ужасным лицом должен привлекать внимание, но нет — никто ничего не видел и не слышал, и даже Толя отрицал, что Стасов приближался к колодцу. По его словам он просто подошел к моей двери, постоял немного перед ней, словно в раздумье, и пошел обратно. Возможно, как я уже говорил, этот мерзавец и в самом деле был колдуном, или чем-то в этом роде (например гипнотизером, раз мог заставить людей не замечать его — уж больно не нравится мне это слово, времен средних веков — «колдун», звучит оно словно напоминая о какой-то детской сказке, а не о реальном кошмаре).