— И ты тоже хочешь идти на войну и быть гусаром, не правда ли?

— Ах, нет, — живо отвечает мальчик. — Там людей убивают и кровь льется. Зачем же?

— А зачем турки бедных болгар обидели… у них дети! — заносчиво кричит Вова и сверкает глазенками.

— И у турок дети… маленькие, — с мечтательной грустью говорит худенький мальчик. — Нет, я в гусары не пойду. Я лучше учителем буду, — заключает он тихо.

— Учитель! Учитель! — в один голос хохочут Лили и Вова, — а сам наверное ничего не знает…

— Нет, знаю, — веско и убедительно говорить мальчик.

— Не спорьте, не спорьте, дети, — останавливает мой отец расходившуюся компанию. — Ну, нам пора. Едем Лидюша, — добавляет он и пожимает руку военного.

— До свиданья, дядя Воронской. Приходите же к нам! И вот с нею, — тоном избалованного ребенка говорить Вова, и небрежным кивком головы указывает на меня.

— Au revoir, monsieur! — приседает перед папой рыжая Лили.

— Коля, ты с нами. Ведь мы соседи, я тебя подвезу. Хочешь? — предлагает «солнышко» моему новому знакомому — худенькому мальчику.

— Благодарствуйте, — отвечает мальчик и весь вспыхивает от удовольствия.

Еще бы! Кому не приятно прокатиться на таком пони, да еще в таком шарабане.

— Коля Черский живет со своим дядей в нашем дворе, — говорит мне «солнышко». — Он славный мальчик. Не то, что разбойник Вова и его кузина Лили. Он будет приходить играть с тобою. Хочешь?

— Хочу! — говорю я радостно.

До сих пор я никогда не играла с детьми. Тетя Лиза и «солнышко» тщательно оберегали меня от детского общества, боясь, чтобы оно не влияло дурно на мой слабый организм. Коля Черский был первый товарищ, которого давали мне.

Весело вскочила я в шарабан следом за папой. Коля поместился против нас на переднем сиденье, поджав ноги и сложив руки на коленях, как пай-мальчик.