Иллеар встречался с Ламбэри лишь однажды, года четыре назад, — к обоюдному, помнится, удовольствию.
Третью йор-падду он смутно помнил: тогда она была моложе и держалась точно так же в тени. И татуировка на ее налысо обритой голове была такая же: узор из переливчатых чешуек. Много позже — и случайно — шулдар узнал, какую роль играла эта третья.
Итак, одна из самых знаменитых воительниц «дикого» Тайнангина в сопровождении телохранительницы и чующей желает немедленно видеть иб-Барахью.
Зачем бы это?
— Ваше Могущество. — Ламбэри, разумеется, узнала его.
Тем более странно, что после краткого приветствия йор-падда проходит мимо. Молча. Чуть сузив глаза и опустив ладонь на рукоять сабли. Чующая («Ее звали Змейка», — вспоминает вдруг Иллеар) ведет себя ровно так же.
И обе одаривают шулдара с мастером битв внимательными взглядами.
«Она хочет говорить с провидицей обо мне», — догадывается Иллеар.
* * *
— Один из них носит в себе джиэммона! Вот так вот.
Иллэйса потянулась к чашке и заставила себя отпить совсем чуть-чуть. Во рту горчило. Все мысли перемешались.
В меньшей степени от того, о чем сообщила, едва ступив на порог, Ламбэри Безжалостная. В большей… — от всего остального. «Одно дело — знать, другое — испытать на себе».
— Ты уверена?
— Моя Змейка никогда не ошибается, иб-Барахья. Она — одна из лучших чующих по эту сторону Мертвых Песков.
Глупый вопрос, верно. Йор-падды всю свою жизнь проводят, охотясь на джиэммонов. Чующие быстро и уверенно отыскивают следы этих тварей. Остальные йор-падды — так же быстро и уверенно уничтожают чудовищ.