— Он коснулся меня! Он… он пытался схватить меня! Накажи его!

А вот это точно про меня! Правда, наказывать-то за что? Никого я схватить не пытался. Идея о наказании воспринимается крайне отрицательно. Я и так слаб, голоден и измотан жаждой! Не хватало ещё и физической боли.

Открыть глаза становится жизненной необходимостью. На этот раз делаю это медленно, под прикрытием руки. Получилось!

Но почему изображение настолько туманно и размыто? Интересно, где мои очки?

— Прикрой его! Ой, он садится! Ну хоть что-то накинь, неприлично ведь!

Опа, а вот себя я ощупать забыл! Я голый?!

— Я тебя сюда не звал. Можешь отвернуться.

Второй голос, прозвучавший впервые, оказывается мужским, глуховатым, чуточку раздражённым.

Ну хотя бы не все присутствующие женского пола! Тем не менее, очень неловко прикрываться руками, и я с благодарностью принимаю и тут же кутаюсь во что-то свободное, широкое, из толстой грубой ткани.

Ярко освещённая комната видится смутно. Хозяева голосов — два размытых силуэта, повыше — пониже, у обоих волосы светлые. Правда, если судить по мужскому голосу, он, скорее, седой.

Вот тот, что повыше, приближается. Теперь можно рассмотреть старика, с морщинистой коричневой кожей, длинными седыми волосами, крепкого телосложения. Одет в длинную рубаху из некрашеного полотна и кожаные штаны. Всё без пуговиц, завязочки и ремни, куда я только попал?

— Взгляд разумен. Это хорошо, я уже почти разочаровался. Ты меня понимаешь?

Горло пересохло до состояния сгоревшего блина, но мне всё же удаётся выдавить, с хрипом, скрипом и скрежетом:

— Я… кх-х… Понимаю…

Старик явно доволен.