Наконец, гвардейцы остановились перед дверью, один из них открыл ее, отошел в сторону и, обратился к нам:

— Заходите.

Не оставалось ничего иного, как последовать приказу.

Комната оказалась большой и уютной. Высокое зеркало, заключенное в раму из почерневшего серебра, двуспальная кровать на массивных бронзовых ножках, стол, три стула, шкаф в углу. Два десятка подсвечников; книжный стеллаж, забитый томами; чучело вставшей на дыбы снежной обезьяны. На кровати лежало чистое белье и одежда.

— Это ваша комната. Располагайтесь, — Шен соизволил открыть рот.

— Как мило с вашей стороны позаботиться об удобствах, — нехорошо усмехнулась Лаэн. — Палач придет знакомиться сразу сюда?

— Не мели ерунды, — поморщился тот. — Никто не собирается вас убивать. Во всяком случае, прямо сейчас, — тут же добавил он.

— И на том спасибо, малыш.

— Тут все, что может вам потребоваться. — Целитель не счел нужным реагировать на ее язвительный тон. — Переоденьтесь. Еду и воду вам будут приносить, так что с голоду не умрете. Там — ванная и туалет. На всякий случай предупреждаю — за дверью гвардейцы и Ходящие, а на окне решетка. Так что прошу обойтись без ваших глупых шуточек. Попытаетесь сбежать — о хорошем отношении можете забыть, я больше ничего не смогу для вас сделать. Окажетесь в подземелье, прежде чем жрецы в храмах Мелота успеют прочитать «Славься!». Можете мне поверить, в подвалах не так уютно, как здесь.

— Не надо подвалов. Кошки будут словно мышки. Нас вполне устроит это место, — сказал я, хотя мне больше по нраву — находится как можно дальше от Башни. — Долго мы тут будем мариноваться?

— Не знаю. Это зависит не от меня. С вами поговорят, когда придет время.

— Очень любезно. Нам остается только ожидание.