На пляж пришли после обеда.

— Полдня продрыхли, — сокрушалась Света. Вовка промолчал, и так все ясно.

Ветра не было. Штиль превращал море в огромное зеркало, обращенное к небу.

— Знать бы, кто «ловит» этот солнечный зайчик.

— Как минимум, космонавты, — улыбнулась Света, — ну, и еще все на побережье…

— Ха, о тех, кто на побережье, я не подумал, — развеселился Вовка и потянул из спортивной сумки полотенце, чтоб прикрыться от солнца. Нос уже изрядно напекло. Ткань за что-то зацепилась и из сумки вылазить не хотела. Вовка дернул сильнее, и вместе полотенцем выпала книга Карлоса Кастанеды. Из-под черной обложки высунулся уголок тетрадного листа. Вовка заинтересовался, достал вкладыш. На бумаге синели чернила с неровным, быстрым почерком:

Выписки из Книги Карлоса Кастанеды:

1. Я сел отдохнуть и заснул под высоким эвкалиптовым деревом. Внезапный крик сокола разбудил меня. Я открыл глаза, не сделав никакого другого движения, и увидел беловатую птицу, усевшуюся на самых высоких ветвях эвкалипта.

2. В это время дня, в сумерках, нет ветра. В это время есть только сила.

3. Мы оставались дома в течение всего дня из-за «ветра». Дон Хуан объяснил, что мы побеспокоили ветер намеренно, и что лучше не валять с этим дурака. Мне даже пришлось спать покрытым ветками.

Внезапный порыв ветра заставил дона Хуана подняться одним невероятно бодрым прыжком.

— Проклятие, — сказал он, — ветер ищет тебя.

— На это я не покупаюсь, дон Хуан, — сказал я, смеясь, — действительно, нет.

Я не был упрям. Я просто считал невозможным принять идею того, что ветер имеет свою собственную волю и ищет меня, или что он действительно замечал нас и бросался к нам на вершину холма. Я сказал, что идея «ветра, имеющего свою волю», была идеей из мира, который был довольно упрощенным.