Лукас вспомнил убитого им мальчишку-ренегата. Первого. Содрогнулся от мерзкого запаха в душе. Опрокинул стопку, залпом проглотил водку, и образ насаженного на прут арматуры детского тельца растаял, улегся на дне памяти, чтобы всплыть в самый неподходящий момент.

Григорий Лукас вступил на родную землю в самом начале весны. Грязный снег таял, образовывая лужи и озера. Запахи гниения и первозданной свежести смешивались в бодрый коктейль, который пьянил, кружил голову.

В здании космопорта, пройдя таможню, Григорий отыскал бар и водрузился на стул у стойки, разместив свой вещмешок рядом.

– Виски с содовой, – попросил он.

Бармен поставил перед ним заказ и вежливо отошел.

Григорий опустошил бокал и задумался. Он много раз представлял себе, как вернется домой, как опрокинет несколько рюмок виски в баре, а затем поймает такси и назовет улицу, где прошло его детство. Дома его ждали мать (когда Григорий получил повестку из военкомата, с ней случился сердечный приступ) и семнадцатилетний брат (которому не терпелось в свой черед взять в руки автомат и отправиться крошить «подлецов-ренегатов»). Как они воспримут его возвращение? Григорий волновался. Он чувствовал жуткую неуверенность, словно выбрался с диверсионной миссией в стан врага, взяв из оружия только перочинный нож.

Опустошив еще три рюмки виски и изрядно захмелев, Григорий расплатился и выбрался из-за стойки бара.

– Служивый, барахло-то забери, – пренебрежительно окликнул его официант.

Рука Григория Лукаса нервно дернулась к поясу, где еще совсем недавно висел пистолет. Официант поспешил ретироваться в подсобное помещение.

Подхватив сумку, Григорий вскинул ее на плечо и вышел.

Свободная машина с черными шашечками и вывеской «Такси Крузо» стояла возле выхода. Григорий назвал адрес, забрался на заднее сидение, положил вещмешок на колени, обнял его и закрыл глаза. От мешка пахло чужой землей, прелой листвой и пожаром. Родной, любимый запах. Лукас уже не ощущал той радости, которая наполнила его, когда он читал приказ о демобилизации, и которая была с ним, когда он на пассажирском лайнере стремился в родной Ярославль. Он сомневался в правильности своего поступка. Может, разумнее было принять предложение полковника Осокина и остаться в десанте на контракте.