Улицы лагеря ренегатов были пустынны. Лукас остановился на полушаге-полупрыжке, не зная, с кем ему теперь воевать. Бойцы из батальона «Альфа – 4» показались за его спиной, обтекли Григория со всех сторон и рассредоточились по переулкам.

Лукас помялся в нерешительности и выбрал улочку, которую проигнорировали его сотоварищи по оружию.

Небо плакало ядовитым излучением, которое рассыпалось искрами, соприкоснувшись с защитным куполом. Артиллерийские снаряды сыпались на городок, как спелые яблоки в корзину садового вора. Лукас старался не обращать внимания на гибельную какофонию взрывов и выжигающие глаза разливы излучений. Он исследовал заброшенную улочку, на которую лес предъявил свои претензии. Агенты-лианы оплели стены полуразрушенных домов. Трава выбилась из-под треснувшего асфальта вместе с порослью кустарников.

Лукас не чувствовал присутствия противника. Ренегатов в лагере не было. Только автоматизированные системы, поддерживающие видимость жизни.

Штурм боя не имел смысла.

Лукас остановился посредине улицы, опустив дуло автомата к земле, когда услышал выстрел и крепкий толчок в грудь, сбивший его с ног. Григорий откатился за прикрытие каменного забора, выискивая автоматом источник атаки и ощупывая рукой, закованной в бронированную перчатку, грудь. Пуля не оставила даже царапины на кротановой пластине защитного панциря. И это радовало.

Лукас выглянул из-за прикрытия. И пуля выбила фонтан каменной пыли из ограды. Но он засек движение на втором этаже заброшенного дома и выпустил две полных стопатронных обоймы по окнам, за которыми прятался снайпер. Григорий смутно чувствовал, что по нему стреляло живое существо, а не механизм.