Гарвис рассеянно выдавил не совсем созревший прыщик на подбородке, скривился от боли, выругался. На самый высокий камень на миг опустился ястреб и снова взмыл ввысь.

– Жаль, что я не ястреб, – проговорил Гарвис, проводив его взглядом.

Внезапно камни озарились ослепительным светом. Гарвис свалился с валуна, на котором сидел, привстал на колени, за–хлопал глазами. В кругу полыхал лиловый огонь, над самой высокой глыбой сверкала, двоясь, голубая молния. Сияющая паутина ширилась, оплетая все камни – Гарвису казалось, что над ними вспыхивают голубые алмазные звезды. Одна из звезд разрослась, превратилась в колесо, разгладилась, словно простыня на веревке, приросла четырьмя углами к верхушкам и подножиям двух камней. Ветер, набравший силу, завыл над утесами, и в небе на краткий миг загорелись два солнца.

Пораженный Гарвис увидел у камней две человеческие фигуры. Высокий воин в запятнанных кровью доспехах поддерживал женщину, тоже облаченную в доспехи. Из раны у нее на боку текла кровь. Таких доспехов Гарвис никогда еще не видел. Шлем мужчины, увенчанный белым лошадиным плюмажем, полностью закрывал лицо; бронзовый панцирь – точное подобие грудной клетки, вплоть до ребер и солнечного сплетения. Нижнюю часть туловища защищала короткая кожаная юбка с бронзовыми вставками, сапоги доходили до бедер. Гарвис в ужасе осознал, что взгляд воина устремлен прямо на него.

– Эй ты, поди сюда! Помоги мне.

Воин опустил свою спутницу наземь. Ее лицо было смертельно бледным, серебристые волосы испачканы кровью. Старуха, подумал Гарвис, но когда-то была красавицей.

– Где Талиесен? – спросил воин.

– Там, сударь… у водопада.

– Надо отнести ее в укрытие, понимаешь?

– В укрытие. Да.

Женщина пошевелилась и схватила мужчину за руку.

– Возвращайся! Дело еще не кончено. Оставь меня с этим юношей. Все… будет хорошо.

– Нет, госпожа моя, не оставлю. Не для того я служил тебе тридцать лет, чтобы теперь уйти, – ответил воин, поднимая руки, чтобы снять шлем.