— Дышит! — сказал Юра. — Он дышит…

Папа тоже приложил ухо к груди робота и тоже услышал это так называемое дыхание — странно, но оно скорее напоминало то возникающий, то затихающий гул магнитофона, когда в нем нет музыки.

— А вон и глаза засветились! — сказала Катя.

— И нога! Шевелится! — удивилась мама. — Одна из четырех!

Не успели они это сказать, как робот оперся руками о пол, подобрал ноги и сел. Его глаза опять светились ровным зеленоватым светом, стрелки в них качнулись и остановились вертикально в середине шкалы. Все смотрели на него, раскрыв рты.

— ВУОАП! — громко сказал робот, потом крякнул и после некоторого молчания произнес раздельно, по слогам, еще громче: — У-ЛИ! ВУ-О-АП!

— Не понял, — вежливо вмешался папа, глядя в глаза роботу. — Что вы изволили сказать?

Робот мигнул стрелками и уставился на папу.

— Ах! — воскликнул он. — Где я?

— Только не волнуйтесь! — ласково сказала мама. — Не хотите ли чашку чая?

— Ты у нас, Тарабамчик! — взволнованно крикнул Юра.

— В квартире-108! — сказала Катя.

— Вы на планете Земля, в квартире-108, — сказал папа. — Вчера с вами случилось что-то непонятное. Мы пили чай на потолке, и вы вдруг упали… в обморок. Надеюсь, вы не ушиблись?

— Вас понял, — прошептал Тарабам, а потом схватился за голову руками и запричитал, раскачиваясь из стороны в сторону: — О, бедный мальчик! Бедный мальчик!

Причитал он совсем по-детски, жалобным голоском.

— Это вы про Юру? — осторожно спросила мама.

— Я? — спросил Юра. — Почему я бедный?

— Это я бедный мальчик, — сказал Тарабам. — Ах, какой я бедный мальчик!

— Не понял, — сказал папа. — Почему вы бедный мальчик? И разве вы мальчик?