– Ха! – насмешливо фыркнул я.- Представляю! Да эта свора бешеных девиц сначала перегрызется между собой, а уцелевшие затем тебя выпотрошат, предварительно охолостив и сняв скальп!

– Точно! – расхохотался Конан.- Один в один мои мысли! Смотри, какой красивый водопад!

Бесспорно, красивый. Я любуюсь на здешние красоты много лет. Но даже самые восхитительные виды, ставшие обыденными, приедаются.

С макушки буровато-красной гранитной скалы в круглое озеро низвергался поток чистейшего хрусталя – вода холоднющая, течет с ледников Киммерийского хребта. Конан направил коня по узкой тропке наверх, видать, желал окинуть взором окрестности.

Мы выбрались на площадку, в середине которой вода проточила себе неглубокое русло. Под скальным выходом расстилалось бесконечное лесное море с пятнышками озер, лиловая полоска гор уползала за горизонт, поблескивали искорки снежных шапок на вершинах. А слева… Слева, всего в пяти или шести лигах к закату, на землях Гандерланда лежало огромное белое облако, невесомым куполом накрывавшее Ямурлак.

Солнце описало ровно двадцать семь полных кругов с той поры, когда я, Веллан Бритуниец и граф Мораддин вместе с грифоном Энундом побывали в пределах туманного окоема, тогда на время исчезнувшего. Ямурлак уже несколько тысячелетий оставался страной, где не знали присутствия человека – надо полагать, Хозяин Небесной горы предпочел, чтобы его убежище всегда оставалось недоступным.

Благодаря изолированности от большого мира, в Ямурлаке сохранились древнейшие животные, давно исчезнувшие с лица земли, обитали позабытые человеком разумные твари, наподобие грифонов или гарпий, а главное – там нашло пристанище старейшее существо обжитой Сферы: гигантский василиск по имени Тач, возраст которого исчислялся почти девятью тысячами лет.