— Будь так добр, отруби ей голову немедленно.

Нянька, наверное, могла что-то сказать, но не успела. «Вжик» — взвизгнул меч начальника стражи и со свистом рассек воздух. Голова няньки упала с плеч, а начальник стражи, человек аккуратный и точный во всем, дал хорошего пинка ее обезглавленному телу, и оно вывалилось из окна на мощенный булыжником двор. Никакого особого беспорядка в лаборатории при этом не образовалось. А голова няньки, губы которой так и остались неодобрительно поджатыми, приземлилась на пол, встала на обрубке шеи, и глаза старушки уставились на короля.

Вторым виновником происшествия, и притом не меньшим, был придворный алхимик.

— Ты, — сказал король Бонифаций, и теперь голос его был мрачен и полон гнева, — ты, ты должен был неусыпно наблюдать за процессом изготовления Вина Богов от начала до конца. Трудись ты на поприще алхимии всего лет двадцать пять, я бы еще понял, почему ты рассеян и упоен своими успехами — только молчи и не возражай: я видел, как ты работаешь, — и потому упустил из виду свою первейшую обязанность: следить за тем, чтобы никто не похитил Вино Богов. Я еще понимаю, если бы сюда забрался такой прославленный грабитель, как дьякон Дик Громила, и утащил, скажем, ложечку Вина. Но в действительности… Тут брови короля не только сошлись на переносице, но и завязались в зловещий узел, от чего у него, конечно, могла жутко разболеться голова, если бы уже не болела, и он громогласно взревел, от чего у придворного алхимика всенепременно душа бы ушла в пятки, не будь он уже и так напуган до смерти. — В действительности произошло следующее: алхимик с семидесятипятилетним опытом так сильно погрузился в восхищение собственным триумфом, что не заметил, как двухлетний младенец похитил у него целый стакан Вина Богов!