Но время уходило. Чужая сила отодвигалась прочь, таяла, втягивалась, словно омерзительное щупальце, выскользнувшее на мгновение из бездны и вновь в нее возвращающееся. Еще миг – и уже никто ничего не установит. Даже самый опытный маг ничего не прочитает, остатки чужого сна, словно вода, протекут у него сквозь пальцы… такая тонкая и ненадежная материя, эти самые сны! И есть лишь одно-единственное здесь и сейчас, в котором нужно сделать быстрый и безошибочный выбор. Рискнуть или нет.

Профессор Шарнай решил рискнуть. То есть не то чтобы решил. Если б он как следует выспался… или хотя бы не был разбужен столь чудовищным образом. Если бы голос из сна не сотряс его неким первобытным ужасом и обреченностью… если бы… если бы… быть может, профессор Шарнай, видный ученый, яркий астроном и безупречный математик, холодный логик профессор Шарнай, наверное, поступил бы по-другому, а так… а так он словно мальчишка подчинился первому же движению своей души – вступил в спор, не задумываясь о силе собеседника, точно так же, как некогда открыто обвинил короля Эттона в небрежении долгом государя.

«Так где логика… коллега? – повторил профессор Шарнай, сжимая магический кристалл и тонкими посылами воли улавливая эхо чуждого присутствия. – Ну же… поддайся… ответь… и я пойму, где ты прячешься, гадина! Вот только скажи, скажи что-нибудь, и я тебя мигом выловлю…

Если, конечно, сумею увернуться и пережить сказанное… ты ведь просто спал, сволочь, ты персонально ко мне не обращался – мне и этого хватило, сумею ли я пережить твое адресное обращение?

Должен суметь. Выхода нет, значит, должен…

Ничего. Я везучий. Очень старый, но все еще везучий. И ловкий. Как в молодости.

Останусь жив, соблазню какую-нибудь служаночку. Куплю стимуляторов и соблазню.

Жаль, если статью дописать не удастся. Эти потомки и последователи… они же все, к Запретным, перепутают».