Она ласково посмотрела на дракона:

– Хорошо, что одним из «чудищ» оказался Хьюберт!

– Эли! Как ты могла? Ты же предала меня! – Герцог схватился за сердце. – Родная дочь!

– Успокойся, папа. Ты поступаешь неправильно. То, что ты задумал, опасно. Твоя жадность сделала из тебя монстра. Я уже стала опасаться за свое будущее. Но теперь я знаю, что мне делать. – И она опять одарила дракона счастливым взглядом. – Мы с Хьюбертом решили пойти на сцену.

Герцог остолбенел:

– Чего?

– Да, мой господин, – подтвердил дракон Хьюберт. – Некоторый опыт у меня имеется, а поговорив с вашей дочерью, я понял, что она – партнерша, о которой я всегда мечтал!

– Да, папа. Посвятить жизнь сцене! Это куда лучше, чем прозябать в крошечном замке и ждать, пока тебя освободит какой-нибудь недотепа.

Недотепа? У меня голова пошла кругом. Ну, не хочешь, чтобы тебя спасали, – дело хозяйское, но называть меня недотепой?! Я побрел к двери, волоча за собой посох.

– Погоди! – крикнула моя тайная возлюбленная.

Я быстро обернулся. Может, она передумала, пожалела о своей грубости? Ведь нельзя же сбрасывать со счетов наши долгие полуденные свидания…

– Вы еще не видели нашей игры! – воскликнула она. – Давай изобразим, дракон!

И она стала танцевать, а дракон отбивал такт хвостом. Потом они запели:

Разом содвинем чаши

В конце каждой фразы дракон выпускал кольца дыма, а в конце куплета изрыгнул пламя. Далее последовали еще шесть куплетов примерно того же содержания. Затем пение закончилось, и пошел речитатив. Актеры самозабвенно раскачивались и перебрасывались репликами:

– Слушай, дракон! Как славно, когда есть зрители, правда?