Ведьма поклонилась Улуму так низко, что ее волосы, рассыпавшись по земле, закрыли узловатые корни гранатовых деревьев.

— Решено! — промолвил Владыка, а потом повернулся к Наразен. — Как ты понимаешь, тебе придется кое-что отдать в качестве залога.

Королева Мерха не ответила, а колдунья сказала ласково, чтобы скрыть злобу:

— Моя уважаемая старшая сестра должна отдать мне палец левой руки или хотя бы одну верхнюю фалангу.

— Я готова, — кивнула Наразен и стянула кольца с этого пальца.

Она заметила, что все живые мертвецы при дворе Владыки Смерти были лишены этой части тела, равно как и колдунья из Синего Дома.

Лилас носила косточки людей, заключивших договор с Улумом, на золотой цепочке, обмотанной вокруг талии, и, когда долг был заплачен, то есть душа и тело отправлялись во Внутреннюю Землю, ведьма брала косточку, молола ее в порошок и выпивала с вином. Эти кости стали связующей печатью на договоре между смертью и жизнью, именно они сохраняли молодость колдуньи. Что же касается ее роли, то она была посредником, отыскивая людей, готовых заключить сделку с Владыкой Смерти.

Лилас подбежала к Наразен. Ей не терпелось заполучить палец королевы.

Улум прикоснулся к третьему пальцу левой руки Наразен, и тот потерял чувствительность до второго сустава. Когда нож ведьмы алчно сверкнул в полумраке, Наразен не ощутила боли, из раны не вытекло ни капли крови.

— Готово, — сказала Лилас.

— Итак, дело сделано, — проговорила Наразен. — И сколько мне теперь ждать?

— Как она нетерпелива, мой господин, — хихикнула колдунья.

— Я заплатила за товар и теперь имею право потребовать его. Я прошу лишь об одном одолжении, могущественный Владыка Тьмы. Пусть тот, с кем мне придется спать, не слишком долго лежал в земле.