Первый помощник вытащил второй кинжал, как две капли воды похожий на тот, что проткнул сердце капитана.

— Негодяй! — прошептала Кристрен.

— Должно быть, в тебе есть что-то ценное, — мрачно сплюнул первый помощник. — За то, что ты не попала на северный континент, мне заплатят целое состояние.

— Кто заплатит? — спросила Кристрен.

— Даже если бы знал, то не сказал бы тебе! И я дал клятву.

— Вижу, как ты держишь клятву, — проговорила девушка, бросая в моряка маленький кинжал, который прятала в кармане пальто.

Первый помощник схватился за горло и чуть не выронил собственное оружие. Отчаянно сжимая рукоять из кожи, он пошатнулся и упал на колени, обнажив узкое ромбовидное лезвие кинжала. Не в силах подняться, помощник молча смотрел на лезвие; воздух со свистом вылетал из раны в горле.

— Я тоже дала клятву.

— Ты грязная онндская сучка, и клятвы у тебя грязные!

Кристрен вырвала кинжал из немеющих пальцев первого помощника и пнула его в грудь, повалив на спину. Моряк попытался заговорить, но изо рта пошла кровавая пена. Сжимая кинжал первого помощника, Кристрен опустилась на колени и тихо произнесла:

— Вы умрете, все умрете!

Она подняла оружие, и окровавленное лезвие тускло сверкнуло в свете звезд.

— Это моя клятва, которую я не собираюсь нарушать.

«Омалу» разваливался на части. Поднявшись, Кристрен бросилась к лееру. За бортом она увидела две шлюпки, в которых спасались оставшиеся в живых члены команды. Они не стали ждать первого помощника и отплыли уже на добрых триста метров. Судя по всему, матросы направлялись к острову, темные и зловещие скалы которого виднелись в туманной дымке. Ни один из моряков не взглянул на обреченный корабль, который несколько месяцев служил им домом.

Судно вновь накренилось, и Кристрен пришлось схватиться за леер.