Тьма сгущается над главою, черные люди выходят на охоту.

Путь окончится в сердце темной цитадели.

Познавший себя разгонит тучи.

– Думаешь, этот катрен про нашего Никто? – недоверчиво спросил староста.

– Думаю. С того самого дня, как мы вытащили его из реки, я все пытался вспомнить, где же я про это читал, – и вот. прямо здесь! Скажете, не похоже?

– Ну первые две строки сюда присобачить можно, но… слушай, Мурюз, а это не может быть ошибкой?

– Экольген Горевестник никогда не ошибался, – наставительно поднял палец жрец. – Все его пророчества сбывались. Все до единого. Правда…

– Правда?…

– Правда, надо признать, что истолковывали их всегда неправильно, – смущенно признал Мурюз. – Смысл каждого катрена становился ясным только после того, как он сбывался.

– Ну и вот!

– Но тут-то все как раз очевидно! Смотри – «беспамятный», «река», «черные люди»… что тебе еще?!

Спросив у жреца разрешения, Никто с любопытством принялся листать эту книгу. Там оказалось еще великое множество точно таких же четверостиший – на первый взгляд совершенно бессмысленных. На каждой странице по четыре штуки – а страниц в книге было без малого триста!

Никто открыл «Хроники Грядущего» на самой первой странице и прочел самый первый катрен:

Многая гордыня овладела бессмертными.

Заносчивы, высокомерны, миром править желают.

Горечь поражения гибель несет, с небес низвержены.

Судьба покарает недостойного.

– О чем это? – озадаченно спросил он.

– Никто не знает, – ответил Мурюз. – «Хроники Грядущего» были написаны невероятно давно – говорят, что еще до Ледника. События, относящиеся к ранним центуриям, давно канули в забвение.

Тогда Никто открыл книгу в самой середке и прочел наугад другой катрен, первый попавшийся:

Тоскливый вой оглашает лунную ночь.